Формирование новой системы международных отношений проходит в условиях, когда четыре фундаментальных переменных: мировой экономический кризис, рост новых центров силы, убывающая мощь США и усиление роли транснациональных компаний, взаимно влияют друг на друга, определяя модель будущего мирового порядка.

Несмотря на технологические достижения в области НТР и перенесения акцента в процессе конкуренции государств в сферу «мягкой силы», борьба за геополитическое пространство остается основной плоскостью соперничества великих держав.

Постсоветское пространство занимает центральное место на Евразийском континенте и является зоной соперничества между Россией, США, ЕС и Китаем.

В статті розглядаються відносини Російської Федерації з Румунією, Молдовою і ПМР в контексті сучасної геополітичної ситуації в Чорноморському регіоні, включаючи Придністровський конфлікт. Характеризуючи геополітичну  ситуацію в Чорноморському регіоні, автор приходить до висновку, що неформальний російсько-турецький військово-політичний альянс набуває дедалі більшого впливу і значення в регіоні, що збільшує можливості Росії для політичного маневру в регіоні. В статті окреслені основні напрями зовнішньої політики Румунії в Західному Причорномор’ї, розглянуті політична і економічна складові відносин Російської Федерації з Румунією і Республікою Молдова, а також ПМР. В статті аналізуються позиції основних політичних сил Молдови щодо стану і перспектив відносин між Росією і Молдовою. Окремо розглянута проблема перебування російського військового контингенту на території ПМР і перспективи Придністровського врегулювання.

Процесс глобализации, характерный для нашего времени, может быть определен как всеобщий переход от мирового порядка, сложившегося после Второй мировой войны, к другому, качественно отличному от предыдущего, который в том числе легализует нарушения ранее действующих норм и принципов мироустройства. [1]

Смену мирового порядка можно фиксировать по самым различным признакам, в том числе по тому, как качественно меняются идейные основания силового принуждения. При этом старые основания утрачиваются и игнорируются, а новые утверждаются все больше и больше. История человечества свидетельствует, что идейные основания применения силы ее субъектами претерпевали постоянное изменение. Это, однако, не означает, что идеи не корректировались практикой применения силы.

У 2009 році Україна продовжувала втілювати модель відносин з Росією, побудовану на пріоритеті європейської та євроатлантичної інтеграції. Для РФ, така модель відносин означала перехід від патерналістських зв’язків і стратегічної залежності до рівноправного, взаємовигідного, прагматичного партнерства. Реалізація такої моделі прагматичного партнерства з Росією мала дати Україні змогу «швидше й ефективніше ствердити гарантії суверенітету, територіальної цілісності, забезпечити умови стабільного економічного розвитку і втілення європейської та євроатлантичної інтеграції». [1] Проте на втілення такої моделі зовнішньої політики, яка справді найбільше відповідає національним інтересам країни, необхідні відповідні умови й ресурси. 2009 рік показав явну недостатність як зовнішніх передумов, так і внутрішніх умов та ресурсів.

Формирование новой системы международных отношений проходит в условиях, когда две модели – не устоявшиеся основы монополярного мира и продолжающийся распад биполярной системы накладываются на новые тенденции развития международных отношений: экономическую и информационную глобализацию, противоречивые процессы интеграции и дезинтеграции государственных систем, усиление роли транснациональных компаний и изменение влияния национальных государств в мире, глобальный экономический кризис, который трансформировал, по всей видимости, на определенный исторический период внешнеполитические подходы великих держав.

После развала СССР во многих ключевых регионах бывший империи, начали появляться новые геополитические игроки, действиями которых двигали одновременно политические и экономические интересы. К примеру, в Средней Азии за последние 20 лет Китай ощутимым образом усилил свои позиции путём экономических проектов и инвестиций, в которых очень нуждаются технически устаревшая экономика и инфраструктура стран данного региона. На Кавказе же в свою очередь появились сразу несколько амбициозных игроков, однако со временем выяснилось и то, что ни у всех новых претендентов возможности совпадают с их желаниями...

Несмотря на то, что в экспертной среде до сих пор продолжается спор об авторстве и о времени возникновения самого термина «гуманитарная интервенция (война)», несомненно, что в лексикон практической дипломатии он попал во второй половине ХХ века. И ввел ее в политологический дискурс нынешний министр иностранных дел Франции и главный «миротворец» в Южной Осетии Бернар Кушнер. [1]

Еще в 1968 году он сформулировал положения о «необходимости западного вооруженного вмешательства в этнополитические конфликты с целью недопущения геноцида»...

Черноморский регион в широком понимании представляет собой мозаичную картину накладывающихся друг на друга политических интересов и сфер влияния и хотя Черное море омывает границы только шести прибрежных государств, регион имеет глобальное значение, который постоянно оказывал и оказывает значительное влияние на международные события. Болгария и Румыния являются членами ЕС и НАТО, Украина зажата между Западом и Россией. Грузия склоняется к Западу, но прикрывает российское подбрюшье. Турция колеблется между Востоком и Западом, разрываемая на части между необходимостью соблюдать национальные интересы и чувством национальной гордости.

Регион отличается комплексностью региональных отношений, обусловленных разнородностью региональных актеров и присутствием в регионе интересов глобальных мировых игроков. Это, в свою очередь, порождает тесные взаимосвязи с соседними регионами – Каспийским, Балтийским, Средиземноморским, и привлекает к активному взаимодействию в рамках Черноморского диалога государств этих регионов.

С распадом СССР и разрушением единой системы обороны перед новыми независимыми государствами на постсоветском пространстве остро встал вопрос обеспечения безопасности. Тем более, что развитие международной обстановки и отсутствие у постсоветских республик дееспособных силовых структур, в первую очередь национальных вооруженных сил, требовало от их руководства поиска путей обеспечения безопасности. Рано или поздно, учитывая возникновение новых вызовов и угроз, эти новые государства приходили к необходимости становиться участниками коллективных систем безопасности, одной из которых выступила Организация договора о коллективной безопасности - ОДКБ.

Для оценки проблем и перспектив развития ОДКБ представляется целесообразным рассмотреть процесс развития многостороннего сотрудничества в динамике.

Практически на идеях одного человека было построено государство, которое претендует сегодня на роль лидера в своем регионе. «Высший надзор над всеми институтами власти осуществляют духовные лица – Рахбар (вождь, глава нации) и состоящий при нем Наблюдательный совет. Во всех делах последнее слово остается за ними. По-персидски это называется велаете факих (власть теологов)». [1] Другие источники описывают послереволюционный Иран следующим образом: «Когда Моххамед Реза Пехлеви, истинный наследник 2500-летнего трона Ирана, сбежал из страны 16 января 1979, никто не стал претендовать на его монархические полномочия. Абсолютизм был уничтожен, и встал вопрос о новой государственной форме Ирана… Распад монархии обозначил вакуум власти и буквально передал ее в их руки. Тогда компартия не нашла ничего лучшего, как обнародовать предложение о провозглашении «демократической мусульманской республики». В действительности это означало лишь одно. Компартия отказывалась от лидерства в революции и выдвигала на повестку дня политику мусульманских мулл». [2]